Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

(no subject)

Я очень люблю осень в Германии. Тротуары на нашей улице усыпаны большими листьями платанов. Их еще долго не будут убирать и можно ходить по ним чувствуя под ногами легкую упругость. Воздух, многократно помытый дождями, чистый и приятно прохладный. Я люблю когда влажно и чуть прохладно. Дима всегда шутит, что мне надо жить в Англии, но он просто не успел узнать Германию поближе, она тоже отлично подходит.
Осенью все запахи становятся ярче. Через неделю начнутся рождественские базары и в воздухе разольется густой аромат пряностей: корицы, ванили, кардамона, мускатного ореха; все это смешается с запахом глинтвейна, жареных орехов в сахаре и превратится в самый жизнеутверждающий парфюм для города.
Осенью люди замедляются, становятся внимательнее друг к другу. Встретившись взглядом, чаще поднимают уголки рта, обозначая улыбку. Такую, тронутую осенней грустью, мягкую и деликатную, как легкий кашемировый плед.
Осенью не надоедает просто бродить по улицам, рассматривая людей, деревья, птиц, в их предзимних хлопотах. Дома хочется готовить плотные, сытные, ароматные блюда и запивать их полнотелым красным вином. И никуда не спешить и ни о чем не тревожиться.

(no subject)

Замороженная малина, домашний густой кефир из цельного молока, паста тахини и мед -  все смолола в блендере, по консистенции получилось как мороженное. Пропорции примерно 2-2-1, мед я совсем немного положила, только чтобы сбалансировать кислоту ягод.
Редкий случай, когда ем и не могу остановиться.

Рождество

"Мне социальные сети помогают. Общаешься, хоть полноценным человеком себя чувствуешь. «Дима, как дела?» — и сразу на душе полегчало."
Это Рождество я справляла с дочкой в Оттаве. Она незадолго до этого переболела сильной ангиной, была не в настроении ехать к нам за 200 километров и я поехала к ней. Парни мои остались дома, праздновать в родных стенах, под украшенной елкой.

Приехала я уже вечером, магазины закрыты, еды дитя не запасло, готовить особенно нечего. Пошли искать ресторан, открытый в сочельник. Проходив около часа по пустынным улицам наконец нашли подходящее заведение. Сделали заказ, а пока он готовился вышли на улицу, смотреть на полнолуние.

Улицы были пустынны и человека на инвалидной коляске мы заметили еще издалека. Судя по траектории его движения, направлялся он в нашу сторону. Когда подъехал поближе, разглядели грязную изношенную одежду, отдуловатое лицо больного и и судя по всему бездомного человека. Он медленно приблизился и что-то начал говорить. Речь была неразборчива, хотя пьяным он не был.

-Он просит денег. - догадалась дочь. - Сейчас, подождите минутку.

Она зашла в ресторан, где оставались наши сумки, а я осталась наедине с потерянным человеком, смотрящим ей в след.

Дочь вышла и протянула ему десять долларов. Он нерешительно взял купюру и вдруг заплакал.
-Я смогу пообедать в Макдолналдсе -  все, что смогли мы разобрать.

Я подошла и обняла его одной рукой, а он вдруг всем своим телом прижался ко мне. Прижался так, как прижимаются мои дети, когда им страшно, как прижимался мой отец, когда ему было больно. Так мы и стояли втроем, под невозможно огромной, круглой луной, в этом невозможно сложном мире.
Потом он вытер грязным руковам глаза и поехал, тяжело крутя колеса своей инвалидной коляски. А мы остались, с нашими банковскими картами, уютным рестораном, теплой одеждой и растерянностью.

Ужинали молча.
- Мам, ты будешь десерт? - под конец трапезы спросила дочь.
- Нет, детка, я хочу в Макдоналдс.
- Ты? В Макдональдс?
- Да. Мы устроим там вечеринку.
- С кем?
- С людьми, которым сегодня некуда пойти.

Мы шли по улице, неожиданно окрыленные свободой от всех условностей, и звали с собой каждого сидящего на холодном асфальте.
И люди шли с нами.

После ужина, самого удивительного ужина в моей жизни, мы крепко обнимали каждого и они обнимали нас в ответ. Некоторые плакали, один мужчина поцеловал мне руку, другой сказал, что будет помнить этот вечер всю свою жизнь.

Да... я тоже буду помнить его всю жизнь. Это было самое чудесное и самое правильное Рождество в моей жизни.

(no subject)

Любимый салат этой осени: молодая капуста kale, киноа, слегка поджареные семена тыквы, запеченная в духовке паприка, тонко порезаный помидор.
Заправка: горчица, мед, миндальное масло холодного отжима с легким запахом миндаля, совсем немного яблочного укуса, соль, перец.

Уже по-зимнему сытно, еще по-летнему свежо.

Xэллоуин

Я никогда не была фанатом здорового питания. Если мне хочется жареной кaртошки, соленой селедки, торта, я спокойно ем жареную картошку,селедку и торт. Сегодня же, в честь хэллоуина, съела из собранных детьми разных "вкусностей" маленький пакетик чипсов и кусочек шоколадного батончика. Да простят меня поклонники чипсов и шоколадных батончиков корпораций Марс и Нестле, но я теперь чувствую себя мусорным ведром. Честно. Вкуса ноль, только жир и сахар. Ради чего столько миллионов людей по всему миру эту едят?!
Шесть лет я саботировала этот странный праздник, а в этом году Лукас меня обезоружил. Он узнал о нем примерно месяц назад, нашел в календаре и целый месяц зачеркивал карандашом дни. Ждал. Пришлось наряжаться и идти попрошайничать. Какую-то долю удовольствия мы от этого, конечно, получили, но такую незначительную, что на следующий год я лучше поведу детей в ресторан, чем повторю подобный опыт.


Ведьма готовится на выход
IMG_3163 (Medium)

(no subject)

Сделала холодный суп. Огурцы, отварная картошка, листья бораго, рукколы, укроп, шнит-лаух и мелисса. Душевно вышло. Бораго хорошо дополняет вкус и аромат огурцов, рукола дает легкую остринку, мелисса кислинку. Все залила 3% йогуртом из цельного молока и минералкой Gerolsteiner. В 30 градусную жару - самое то!

(no subject)

Неоднозначный для меня сегодня праздник, Каждый год прячусь от этого дня, что бы не будить в душе воспоминания. Но в этом году доросла до возможности спокойно повернуться к ним лицом.
Я маленькая, лет десяти, сижу на стуле выкрашенном голубой краской, возле стола. Напротив, на коричневой табуретке у стены сидит моя старенькая бабушка. Я никогда не видела, что бы она плакала, ее глаза затянуты будто пленкой. Но когда я в них смотрю, в душе что-то болезненно шевелится. Бабушка рассказывает:
Мы познакомились, когда нам было по семнадцать. Тогда из моих уже никого в живых не было, после раскулачивания, а потом голода. Я нанялась нянькой в семью учителя из села Вальтер. Как-то пошла в кино, а он сидел сзади. После фильма подошел ко мне, взял за руку и сказал: я на тебе женюсь. Вот так, без долгих ухаживаний. Потом, когда уже были женаты, рассказывал, что его коса моя покорила, почти до колен.
Я его любила. Не могу выразить как любила.
Когда родился Арвид, он был очень слабый, две недели не брал грудь. Непонятно как выжил. Пищал, а не плакал, как мышка. Но через две недели, среди ночи вдруг раздался громкий плачь. Все проснулись, я взяла его на руки, дала грудь и он начал сосать, да еще как! Такая радость была,!
Так висел на груди до трех лет. В три года был толстый как колобок. Мы со свекром осенью убирали опавшие яблоки. Сад был на сто пятьдесят яблонь. Свекр собрал большую кучу яблок, сделал в середине дырку и посадил туда Арвида. Он вылезти не может, кричит, карабкается по этим яблокам, а они катятся...
Вечером выйду на крыльцо, жду Фридриха. Он всегда бегом бежал домой. А когда бежал, большие пальцы в кулаки зажимал. Как сейчас вижу...
Он меня берег. Не пускал в поле. А мне хотелось. Очень работать любила. И к нему поближе хотелось быть.
Весной сорок первого его призвали в армию, на срочную службу. У нас тогда уже и Володя родился. Красивый мальчик, на ангела был похож. Я когда мужа провожала, плакала, не могла остановиться. А он говорит: "Лиза, не плачь. Ведь всего на два года". А я знала, чувствовала, что навсегда.
Летом, когда началась война его сразу оттуда и отправили на фронт. Он написал что такого-то числа в городе С. они будут делать пересадку на другой поезд. Мы поехали туда со свекровью, детей оставила на своячниц. Опоздали на несколько часов. Так его и не увидела.
Потом за нами приехали. Сказали: "Соберите вещи и садитесь в телеги". КАк гром среди ясного неба. Никто не объяснял куда, как на долго. Был август, арбузы лежали на полях спелые, помидоры висели уже красные. Хороший в том году был урожай. Когда наши телеги выезжали из деревни, на встречу въезжали другие, там люди по-русски говорили. Они выскочили из телег и радостные побежали на поля.
Нас привезли в Омскую область и отправили на торфяные болота резать торф. Уже осень была, холодно очень. По пояс в ледяной воде по 12-ть, а то и больше часов в день работали. Люди к нам нормально, спокойно относились. Меня начальник даже бригадиром сделать хотел, так хорошо я работала. Но по-русски не не умела разговаривать, поэтому не сделал.
Дети обносились до гола и я решилась украсть мешок из под зерна, что бы сшить им рубашки. Привязала его вокруг пояса, под платье, но меня обыскали, нашли мешок, и отвели в тюрьму. Одна из самых страшных ночей в моей жизни, в этой тюрьме. Все думала: как там дети? С нами была свекровь, но она была не ходячая. Всех пятерых сыновей и нее угнали, ноги отказали от горя.
На утро, когда ко мне пришли, я так плакала... Говорила им, что мой муж на фронте, что дети голые, что никогда, никогда даже рваной тряпицы не возьму. Отпустили. Но и я слово сдержала. Даже то, что под ногами лежало не подняла и не принесла домой.
А потом одним днем всех женщин стали сгонять в амбар, рядом со зданием школы, и запирать на засов. Когда за мной пришли, я сказала очень решительно: "Никуда не пойду. Мой муж на фронте, воюет с фашистами. Куда вы меня гоните? Моему младшему только два исполнилось, старшему пять. Свекровь неходячая. На кого я детей оставлю?!" Тогда они сказали: "Хорошо, пойдемте с нами, там все это расскажите". Я накинула платок и пошла. Дети стояли возле калитки и кричали: "Мама, мама!" - я им крикнула: "идите в дом, я скоро вернусь." Больше своего Володеньку никогда не увидела. Арвида только через двенадцать лет.
Нас везли как скот. Одна женщина спрятала свою девочку у себя под подолом и так пронесла в состав. А там закопала в солому. Но солдат ходил, тыкал штыком в солому и девочка вскрикнула. Он ее вытащил за ножку и выбросил из вагона на рельсы, а там поезд шел...
Крик стоял невообразимый. Дети, дети одни оставались. Господи, как же мы пережили-то все это...?
Нас загнали в угольные шахты. Работали до шестнадцати часов в день. Голодные были, пальцы хотелось съесть. Вечером дадут хлеба. Думаешь: сейчас приду в барак, съем с чаем. Пока до барака дойдешь, все по крошке отщипаешь.
Потом пришло письмо, что муж пропал без вести (позже я проверила по датам, он "пропал без вести" после того, как Сталин выпустил приказ убрать всех русских немцев с фронта). А через месяц еще одно, что Володя от голода умер. Даже не знаю, кто его написал...



Бабушка всегда пекла на день победы пирог. Она искренне разделяла радость, что фашизма больше нет. Только война для нее выглядела не столь однозначной, как для большинства советских граждан.

(no subject)

Пытаюсь накормить ребенка. Еле заставила себя доползти до кухни. Перемолола органическую ароматную малину с терпким золотистым медом с пасеки, протерла через сито, что бы убрать все косточки, смешала с густым натуральным йогуртом из цельного молока, покрошила душистого домашнего хлеба. Ребенок взял ложку в рот, подумал, сморщился - не вкусно.
А я что, я ничего... Тренировка, закалка, семнадцать лет уже. А вы говорите: буддизм, монастыри, усмирение духа... Мои любой дух усмиряют на раз, обращайтесь если что.

(no subject)

Наша гомеопат привезла нам ветки смородины, что бы ломать и заваривать как чай. Если бы я раньше знала, что из веток смородины зимой можно такой вкусный чай добывать, то уже бы давно пол-участка смородиной засадила.